Выйдя из палаты Клэр на пятом этаже, я спустилась по лестнице на второй, где находилось педиатрическое отделение. Сердце сжалось — предстоящий разговор не обещал ничего хорошего.

Я думала о мальчике, Тони Канелло, мать которого получила пулю за секунду до того, как он получил ее сам. Мне предстояло спросить у несчастного мальчика, видел ли он убийцу раньше, сказал ли тот что-нибудь перед тем, как выстрелить, и нет ли какой-то причины, по которой бородатый стрелок мог желать смерти его матери.

Я перебросила пакет из правой руки в левую, прошла последний пролет и на мгновение остановилась, собираясь с силами и понимая, что наш разговор, как бы он ни повернулся, останется в памяти ребенка навсегда.

В полицейском управлении есть небольшой запас плюшевых медвежат, которых раздают перенесшим психологическую травму детям, но эти казенные игрушки показались мне слишком дешевыми для мальчика, на глазах которого жестоко убили мать. По дороге в больницу я заглянула в магазин и купила для Тони сделанного на заказ медвежонка. Его нарядили в футбольную форму, а на грудь нашили красное сердечко с моим пожеланием выздоровления.

Я открыла тихонько дверь и шагнула в выкрашенный в пастельный цвет коридор педиатрического отделения. Стены украшали фрески с радугами и веселыми пикниками.

Подойдя к дежурной медсестре, женщине лет сорока с седыми волосами и большими карими глазами, я показала ей свой жетон и сказала, что хотела бы, если можно, поговорить со свидетелем. Недолго. Всего пару минут.