Я еще стояла у кровати Клэр, сжимая ее руку, а Эдмунд вернулся в кресло и включил телевизор. Приглушив звук, он вполголоса спросил:

— Ты уже видела это?

Я повернулась и увидела предупреждение — «Детям смотреть не рекомендуется».

— Да, видела. Сразу после происшествия. Но хотела бы посмотреть еще раз.

Эдмунд кивнул:

— Я тоже.

В следующую секунду на экране появились сцены любительского фильма, снятого Джеком Руни, и мы снова увидели то, что несколько часов назад пережила Клэр. Резкость была не очень хорошая, да и кадры прыгали. Поначалу в объектив попали трое отдыхающих; они улыбались и что-то говорили «оператору». Потом промелькнула парусная лодка… ее сменил чудесный вид на мост Золотые Ворота.

Камера прошлась по всей верхней палубе, захватив группу детишек, кормящих булочками чаек. Маленький мальчик в перевернутой козырьком назад красной бейсболке рисовал что-то маркером на столике. Это был Тони Канелло. Сидящий неподалеку, около перил, худощавый мужчина с бородкой рассеянно пощипывал себя за руку.

Кадр остановился. Бородатого мужчину выделили кружком света.

— Это он, — прошептал Эдмунд. — Как думаешь, он сумасшедший? Или расчетливый убийца, выжидавший удобного момента?

— Может быть, и то и другое, — сказала я, не отрываясь от экрана. За первой сценой последовала вторая. Паром подходил к пристани, и возбужденная толпа хлынула к поручням. Внезапно камера дернулась влево и остановилась на женщине, лицо которой отразило страх. В следующее мгновение она схватилась за грудь и упала.

Мальчик в красной бейсболке, Тони Канелло, повернулся к камере. Лицо его стараниями выпускающих было заретушировано.

Он подался назад, закрываясь руками от стрелка, и я невольно зажмурилась. Камера запрыгала — наверное, Руни кто-то толкнул, — потом «картинка» стабилизировалась. Я едва не вскрикнула, а Эдмунд сжал подлокотники кресла — на экране появилась Клэр. Моя подруга протянула руку к стрелку, и, хотя голос ее утонул в криках толпы, было ясно, что она требует отдать ей оружие.